Неточные совпадения
Между тем Чичиков стал примечать, что бричка качалась на все стороны и наделяла его пресильными толчками; это дало ему почувствовать, что они
своротили с
дороги и, вероятно, тащились по взбороненному полю. Селифан, казалось, сам смекнул, но не говорил ни слова.
— Вон кто виноват! — сказал мой кучер, указывая кнутом на поезд, который успел уже
свернуть на
дорогу и приближался к нам, — уж я всегда это замечал, — продолжал он, — это примета верная — встретить покойника… Да.
Тихо
свернув с
дороги на траву, потянулось мимо нашей телеги печальное шествие.
Филофей задергал вожжами, закричал тонким-тонким голосом: «Эх вы, махонькие!» — братья его подскочили с обеих сторон, подстегнули под брюхо пристяжных — и тарантас тронулся,
свернул из ворот на улицу; кудластый хотел было махнуть к себе на двор, но Филофей образумил его несколькими ударами кнута — и вот мы уже выскочили из деревни и покатили по довольно ровной
дороге, между сплошными кустами густого орешника.
Ямщик покорно
свернул, уступив им
дорогу, а какой-то бородатый человек, без фуражки, с ремешком на голове и бубном в руках, ударив в бубен кулаком, закричал Самгину...
Он не скоро заметил, что люди слишком быстро уступают ему
дорогу, а некоторые, приостанавливаясь, смотрят на него так, точно хотят догадаться: что же он будет делать теперь? Надел шляпу и пошел тише,
свернув в узенькую, слабо освещенную улицу.
Только свинья так же неопрятна, как и у нас, и так же неистово чешет бок об угол, как будто хочет
своротить весь дом, да кошка, сидя в палисаднике, среди мирт, преусердно лижет лапу и потом мажет ею себе голову. Мы прошли мимо домов, садов, по песчаной
дороге, миновали крепость и вышли налево за город.
Мужик говорит: «Найдешь и сам
дорогу: иди прямо, потом
сверни вправо, а потом влево, потом опять вправо».
— Стой, кум! мы, кажется, не туда идем, — сказал, немного отошедши, Чуб, — я не вижу ни одной хаты. Эх, какая метель! Свороти-ка ты, кум, немного в сторону, не найдешь ли
дороги; а я тем временем поищу здесь. Дернет же нечистая сила потаскаться по такой вьюге! Не забудь закричать, когда найдешь
дорогу. Эк, какую кучу снега напустил в очи сатана!
Чем более мы углублялись в горы, тем порожистее становилась река. Тропа стала часто переходить с одного берега на другой. Деревья, упавшие на землю, служили природными мостами. Это доказывало, что тропа была пешеходная. Помня слова таза, что надо придерживаться конной тропы, я удвоил внимание к югу. Не было сомнения, что мы ошиблись и пошли не по той
дороге. Наша тропа, вероятно,
свернула в сторону, а эта, более торная, несомненно, вела к истокам Улахе.
Он
свернул на протоку, влево, а мы пошли прямо по
дороге.
Удэгеец, сопровождавший нас, хорошо знал эти места. Он находил тропы там, где надо было сократить
дорогу. Не доходя 2 км до устья Кулумбе, тропа
свернула в лес, которым мы шли еще около часа. Вдруг лес сразу кончился и тропа оборвалась. Перед нами была река Иман.
Когда несли мы тебя на крутую гору, и затем по знойной и пыльной
дороге, вдруг
свернули в тенистый парк, словно вошли в райский сад; за неожиданным поворотом сразу глянула на нас своими цветными стеклами ждавшая тебя, как ты прекрасная, церковь.
Сунгуров, избрав удобную минуту,
свернул с
дороги и исчез.
Пошли мы по
дороге. Демьян и говорит: «Теперь смотреть нечего на
дорогу; где сойдет с
дороги вправо или влево, видно будет в снегу. Где-нибудь
своротит, не пойдет же в деревню».
Горохов мыс выдавался в Ключевую зеленым языком. Приятно было
свернуть с пыльной
дороги и брести прямо по зеленой сочной траве, так и обдававшей застоявшимся тяжелым ароматом. Вышли на самый берег и сделали привал. Напротив, через реку, высились обсыпавшиеся красные отвесы крутого берега, под которым проходила старица, то есть главное русло реки.
—
Сворачивай с
дороги, каналья!
— Ах, ты какой, право!.. Лучше бы
своротить с
дороги. Неровен час… Ежели пьяный, так оно лучше не попадаться ему на глаза.
Проведя в Фатьянке три недели, Марья Ивановна поехала в Рязанскую губернию, к двоюродным братьям Луповицким. Верстах в сорока от Миршени
свернула она с прямой
дороги и заехала к Марку Данилычу Смолокурову.
«Дела подходят к концу, скоро ворочусь в Россию,
сверну с прямой
дороги и заеду к вам в Луповицы. Был в Ленкорани и везде вокруг Александрополя, видел, беседовал, лично обо всем расскажу».
Экипаж
своротил с большой
дороги и покатился мягким проселком по направлению к небольшому господскому дому, стоявшему в глубине двора, обнесенного тыном и обсаженного березками.
До самого кладбища проводили девушки свою умершую подругу.
Дорога туда шла как раз пересекая въезд на Ямскую улицу. Можно было бы
свернуть по ней налево, и это вышло бы почти вдвое короче, но по Ямской обыкновенно покойников не возили.
— И впрямь пойду на мороз, — сказал Алексей и, надев полушубок, пошел за околицу. Выйдя на
дорогу, крупными шагами зашагал он, понурив голову. Прошел версту, прошел другую, видит мост через овраг, за мостом
дорога на две стороны расходится. Огляделся Алексей, опознал место и, в раздумье постояв на мосту,
своротил налево в свою деревню Поромово.
Своротил он с
дороги, соскочил нá землю… Видит гроб, крытый голубым бархатом, видит много людей, и люди все знакомые. В смущении скинул он шапку.
— Донес Бог!.. Вот и зимняк!.. Ялокша!.. — крикнул дядя Онуфрий,
сворачивая в сторону, чтобы дать
дорогу пошевням.
Попав на
дорогу, Сережа с пути не
свернул. Вышел из него человек умный, сильный духом, работящий. Кончив учение, поступил он на службу на сибирские казенные заводы, а потом работал на золотых промыслах одной богатой компании.
Около полудня бричка
свернула с
дороги вправо, проехала немного шагом и остановилась.
Истинная
дорога найдена, и
свернуть с нее уж невозможно.
Антось торопливо
свернул с
дороги и долго провожал видение восхищенным взглядом.
Около двенадцати часов мы останавливались кормить в еврейском заезжем дворе, проехав только половину
дороги, около тридцати верст. После этого мы оставляли шоссе и
сворачивали на проселки.
Тут мне объяснили, что, проехав две с половиной станции, мы
своротили с большой
дороги и едем теперь уже не на тройке почтовых лошадей в ряд, а тащимся гусем по проселку на обывательских подводах.
Через несколько минут
своротили с
дороги и въехали в селение без улиц; избы были разбросаны в беспорядке; всякий хозяин поселился там, где ему угодно, и к каждому двору был свой проезд.
— Поживи, брат, здесь, так и увидишь. Я все видел, и с опыта говорю: некуда метаться. Россия идет своей
дорогой, и никому не
свернуть ее.
— Я прошу вас, — продолжал Пилецкий, — об одном лишь: мне предстоит проезжать невдалеке усадьбы одного моего друга, Егора Егорыча Марфина, то не дозволите ли вы
свернуть почтовым лошадям с большой
дороги и завезти меня к нему на именины? Расстояние всего десять верст, за каковые я готов заплатить хотя бы двойные прогоны.
Через пять минут мы опять выехали на торную
дорогу, с которой уже нельзя было
своротить, потому что по обеим ее сторонам стояла сплошная стена высоких и толстых елей.
Итак, всякий хочет жить — вот общий закон. Если при этом встречаются на пути краеугольные камни, то стараются умненько их обойти. Но с места их все-таки не
сворачивают, потому что подобного рода камень может еще и службу сослужить. А именно: он может загородить
дорогу другим и тем значительно сократить размеры жизненной конкуренции. Стало быть: умелый пусть пользуется, неумелый — пусть колотится лбом о краеугольные камни. Вот и всё.
Железные
дороги сделали прежние приспособления немыслимыми, а между тем большинству смертных приходится
сворачивать в сторону и ехать более или менее значительное расстояние на лошадях.
С полчаса мы ехали
дорогою, потом
свернули в сторону и поехали целиком по луговине, там и сям усеянной небольшими куртинами березника, перемешанного с осиною.
Возчики
сворачивали с
дороги и снимали шапки.
Старец Кирилл походил около лошади, поправил чересседельник, сел в сани и
свернул на Бастрык. Аграфена схватила у него вожжи и повернула лошадь на
дорогу к Талому. Это была отчаянная попытка, но старец схватил ее своею железною рукой прямо за горло, опрокинул навзничь, и сани полетели по едва заметной тропе к Бастрыку.
За день лошадь совсем отдохнула, и сани бойко полетели обратно, к могилке о. Спиридона, а от нее
свернули на
дорогу к Талому. Небо обложили низкие зимние облака, и опять начал падать мягкий снежок… Это было на руку беглецам. Скоро показался и Талый, то есть свежие пеньки, кучи куренных дров-долготья, и где-то в чаще мелькнул огонек. Старец Кирилл молча добыл откуда-то мужицкую ушастую шапку и велел Аграфене надеть ее.
— Давно хожу, а не встречал, — угрюмо возразил рябой, и они опять пошли молча. Солнце подымалось все выше, виднелась только белая линия шоссе, прямого как стрела, темные фигуры слепых и впереди черная точка проехавшего экипажа. Затем
дорога разделилась. Бричка направилась к Киеву, слепцы опять
свернули проселками на Почаев.
На переезде Московско-Казанской железной
дороги была сорвана крыша с элеватора, штопором
свернут гигантский железный столб семафора, и верхний конец его воткнулся в землю.
Месяц тому назад получил он место в частной конторе богатого откупщика, верст за триста от города О…, и, узнав о возвращении Лаврецкого из-за границы,
свернул с
дороги, чтобы повидаться с старым приятелем.
Едем в тарантасе по
дороге. Мужики в телегах
сворачивают в стороны и, когда мы проезжаем мимо, почтительно кланяются. Это вообще все встречные мужики, которые никого из нас даже не знали, — просто потому, что мы были господа. К этому мы уж привыкли я считали это очень естественным. И если мужик проезжал мимо нас, глядя нам в глаза и не ломая шапки, мне становилось на душе неловко и смутно, как будто это был переодетый мужиком разбойник.
Они
свернули в сторону и шли всё по скошенному полю, то прямо, то забирая направо, пока не вышли на
дорогу. Скоро показались тополи, сад, потом красные крыши амбаров; заблестела река, и открылся вид на широкий плес с мельницей и белою купальней. Это было Софьино, где жил Алехин.
Правда, это очень трудно было бы заметить постороннему, потому что при встрече с господами или начальством они так же торопливо
сворачивали с
дороги, так же низко кланялись и так же иной раз целовали смиренно господские руки.
Свернули мы, наконец, с
дороги в сторону, мчались среди леса по гористому проселку — все мне казалось не довольно скоро!
А господь его ведает, вор ли, разбойник — только здесь и добрым людям нынче прохода нет — а что из того будет? ничего; ни лысого беса не поймают: будто в Литву нет и другого пути, как столбовая
дорога! Вот хоть отсюда
свороти влево, да бором иди по тропинке до часовни, что на Чеканском ручью, а там прямо через болото на Хлопино, а оттуда на Захарьево, а тут уж всякий мальчишка доведет до Луёвых гор. От этих приставов только и толку, что притесняют прохожих да обирают нас, бедных.
И,
своротив с
дороги трудной,
Не раз усталый пешеход
Под божьей тенью отдохнет…